Акции SpaceX, впервые с IPO закрывшиеся ниже $150, потеряли 6,83% за сессию и почти 34% от исторического максимума в $225,64. За 16 торговых дней капитализация компании значительно сократилась, хотя бумагу включили в индекс Nasdaq-100, и JPMorgan прогнозировал приток пассивных инвестиций в $4,3 млрд. Однако общий спад в технологическом секторе нивелировал этот эффект.

Несмотря на просадку, большинство аналитиков сохраняют оптимизм. 12 из 17 банков‑организаторов размещения выпустили рейтинги, эквивалентные рекомендации «покупать». Средняя целевая цена по данным Bloomberg составляет $236,45, что на 58% выше текущего уровня. Наиболее агрессивный прогноз дал аналитик Raymond James Брайан Гесуале, установивший цель $800 и назвавший программу Starship «определяющей промышленной инновацией поколения».

Однако есть и скептики. Николас Оуэнс из Morningstar, чья фирма не участвовала в размещении, оценил SpaceX в $63 за акцию — вдвое ниже стартовой IPO‑цены в $135. По его словам, компания переоценена «почти в любом сценарии, по крайней мере в краткосрочной перспективе».

Мнение эксперта

Александр Сиволобов, директор по стратегическим коммуникациям ИРТЕЯ, отметил, что акции вроде SpaceX или Tesla — это бумаги долгосрочной веры, за которыми не стоят текущие операционные доходы с понятной рентабельностью, как у телеком‑операторов или классических вендоров (Nokia, Ericsson). Инвесторы верят в гипотетический финансовый триумф, что приводит к многократному превышению рыночной стоимости над реальными результатами. Когда рынок штормит, первыми под удар попадают наиболее переоцененные активы, так как инвесторы выводят капитал из рисковых проектов. При серьезном системном шоке просадка затрагивает все классы активов, включая защитные инструменты и золото.

Причина тотального падения — в структуре современной биржевой торговли, которая практически полностью ведется в долг с использованием кредитного плеча. При резком снижении рынка владельцы маржинальных позиций сталкиваются с маржин‑коллом и вынуждены экстренно продавать самые надежные и ликвидные активы, создавая давление на цены по всему фронту.

Финансовым рынкам периодически требуется перезагрузка. От обвалов не умирают сами технологии — компании часто выживают, как после краха доткомов. Сильнее всего страдают люди. Для Илона Маска биржевые котировки SpaceX не критичны: у него контролирующий пакет (~80%), позволяющий блокировать неугодные решения акционеров.

Влияние на телеком‑рынок

Сейчас на рынке разворачивается большая гонка. Лидеры ИИ — OpenAI и Anthropic — пытаются провести IPO до начала масштабного кризиса. Если они не успеют, их оценка рухнет. Если успеют — получат доступ к дешевым деньгам. Однако инфраструктура под ИИ строится на заемные средства: Oracle уже имеет более $120 млрд задолженности при отрицательном свободном денежном потоке. Если пузырь лопнет до IPO, банкротства Oracle не будет, но возможны падение кредитного рейтинга до «мусорного», миллиардные списания и заморозка строек.

Nokia и Ericsson пострадают минимально по сравнению с технологическими стартапами. На рынке оборудования для мобильных сетей они сформировали устойчивую дуополию. За Ericsson стоит семья Валленберг, обеспечивающая поддержку на уровне государства. У Nokia крепкие инвесторы, включая Nvidia и американский капитал. В худшем случае штаб‑квартира финского вендора может переместиться в США. Тяжелее придется мелким вендорам без поддержки правительств или олигополий.

Глобальный рынок ждет турбулентность, но она распределится неравномерно. Одни будут фиксировать убытки, другие — с глубокими карманами и надежным прикрытием — могут выиграть. Опыт показывает, что к технологическому откату такие кризисы не приводят, и ИИ продолжит прокладывать дорогу через мировую экономику.